НИКОЛАЙ ЧУКОВСКИЙ — ПИСАТЕЛЬ, ПОЭТ, ВОЕННЫЙ КОРРЕСПОНДЕНТ

«Во время войны военное начальство использовало писателей почти исключительно как газетных работников – для многочисленных военных газет, обслуживавших фронт. По-моему, оно со своей точки зрения было правильно. В быстро меняющейся военной обстановке газета, разговаривающая с бойцом при любых обстоятельствах, в любом месте, каждый день, была необходима и незаменима. По непосредственной важности для дела с нею не могли сравниться такие тяжеловесные формы воздействия на души, как драма или роман» — так вспоминал о событиях Великой Отечественной войны Николай Чуковский — военный корреспондент, участник обороны Ленинграда, писатель, переводчик прозы и поэзии, старший сын любимого всеми Корнея Чуковского.

Вениамин Каверин как-то очень точно заметил, что Николай Чуковский «был писателем 30-х, 40-х, 50-х годов, но человеком из 20-х». Еще в юности Корней Чуковский ввел сына в свое окружение. Там Николай подружился со многими известными писателями и поэтами — Максимилианом Волошиным, Вениамином Кавериным, Николаем Заболоцким, общался с Александром Блоком, Осипом Мандельштамом. А первые поэтические опыты Чуковского-младшего получили одобрение Николая Гумилева и Максима Горького. В 1939 году Николая призвали в армию, он участвовал Финской войне.

С первого дня Великой Отечественной Чуковский – военкор газеты «Красный Балтийский флот». В июле 1941 года пешком пришёл в Таллинн из Палдиски вместе с группой уцелевших политработников 10-й бомбардировочной авиабригады Балтийского флота, полностью уничтоженной в первую неделю войны.

С середины декабря 1942 года стал членом «Оперативной группы писателей при Политуправлении Балтийского флота», возглавляемой Всеволодом Вишневским. Группа была организована в виде особого воинского подразделения. В нее входили такие известные авторы того времени как Александр Крон, Всеволод Азаров, Анатолий Тарасенков, Георгий Макогоненко, Лев Успенский и другие. Вначале группа жила очень тесно и, действительно, напоминала воинское подразделение. Члены группы спали в здании Политуправления Балтийского флота, в большой комнате, на поставленных впритык койках; здесь и работали. Несмотря на просьбы отца — Корнея Чуковского – Николай не стал эвакуироваться из блокадного Ленинграда, и продолжил работать. Неоднократно выезжал на передовую и много писал о буднях летчиков и жизни в осажденном городе. Однажды чудом остался жив — засидевшись в гостях у писателя Леонида Рахманова, опоздал к разводу ленинградских  мостов, а придя утром к своему дому, обнаружил, что тот разбомбили.

Вот как Чуковский вспоминал, как группа уезжала на очередное задание: 

— У «Оперативной группы писателей» был свой транспорт – мотоцикл с коляской. Водителем этого грохочущего, стреляющего, воняющего, подскакивающего мотоцикла был Евгений Иванович Смирнов. Никогда не забуду, как ездили мы на этом мотоцикле впятером зимой 1942/43 года – Вишневский и Крон в коляске, а мы с Азаровым — верхом за широкой спиной Евгения Ивановича. Мы трясемся, еле держимся, мы дрогнем в наших черных шинелях с золотыми и серебряными нашивками, а Евгений Иванович сидит впереди, как бог, в роскошном жарком рыжем тулупе и, несясь по проспекту Кирова, улыбается по-особому каждой регулировщице».

Писатель пережил голод и позже часто вспоминал, как в страшные январские дни 1942 года встретил на Гороховой поэтессу Ольгу Берггольц, худую, с почерневшим от мороза и голода лицом, только что похоронившую мужа. Писатель сделал ей комплимент, что она отлично выглядит. Спустя много лет Берггольц не могла простить Чуковскому этой глупой лжи.

Весной 1942 года писатель служил на аэродроме в Новой Ладоге, писал материалы для местных военных газет. Позже он вспоминал: «В течение всей моей военной службы мне, видимо, везло с начальниками – это были честные добросовестные люди, которых я быстро научился уважать, и которые уважали меня. На аэродромах, где я жил, в газетах, где я работал, ко мне относились с доверием».

В январе 1943 года Николай стал свидетелем прорыва блокады Ленинграда. Николай Корнеевич ушел из Оперативной группы писателей летом 1943 года, когда в осажденном городе начали организовывать большую газету авиации Балтийского флота и этой газете потребовались сотрудники. С октября 1943 года старший  лейтенант Чуковский стал инструктором Главного политуправления ВМФ СССР, Управления военно-морского издательства Наркомата ВМФ.

Окончание войны наш герой встретил в Берлине, как и многие был награждён медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне» и демобилизовался в 1946 году.

В мирное время переводил на русский язык произведения Сетон-Томпсона, Стивенсона, Марка Твена, Джека Лондона, Конан Дойля, Лесю Украинку. Кстати, именно им сделан наиболее известный перевод романа «Остров сокровищ» Стивенсона.

С конца 1950-х годов Николай Корнеевич взялся за мемуары. Очень хороши его воспоминания «В осаде», рассказывающие о работе военных корреспондентов в годы Великой Отечественной войны. А еще его перу принадлежит одно из лучших произведений о Великой Отечественной войне — роман «Балтийское небо» — о фронтовых буднях летчиков Балтийского флота, о жителях осажденного Ленинграда, их мужестве и стойкости.

В последние годы жизни был членом правлений Союза писателей СССР и Союза писателей РСФСР, членом правления издательства «Советский писатель». Скончался внезапно во сне 4 ноября 1965 года и был похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.

Татьяна КРОТОВА